— Их активировало наше присутствие. В результате мы имеем все тот же сценарий с красными и синими проводочками. — С этими словами он резко потянулся к ней и сграбастал за руку своей сильной большой ладонью. — Уходим. Быстрее.

— Иначе что случится?

— Понятия не имею, — ответил Фэллон. — Но точно ничего хорошего.

Они почти достигли подножия лестницы, когда фонарики померкли, погрузив подвал во тьму. Неясный лунный свет, освещавший проем наверху лестницы, быстро слабел.

— Что происходит? — тихо спросила Изабелла.

— Часы. — Фэллон попридержал ее на полпути на лестнице и понизил голос. — Это их работа. Создают энергию особого рода, поглощая все нормальное освещение в доме. И наполняя это место тьмой.

Неумолимое тиканье продолжалось.

— Я ничего в этом не понимаю, но согласна, что нам точно нужно уходить, — произнесла Изабелла.

— Слишком поздно. — Сейчас Фэллон говорил очень тихо. Он шептал прямо ей в ухо. — Нам нужно вернуться. Держитесь за перила. Тут можно сломать шею.

Изабелла схватилась за металлические перила и осторожно стала нащупывать ногой край каждой ступеньки. Одновременно она чуть прибавила своих способностей. Паратуман не освещал объекты, как нормальный свет, но ясно различались бурлящий водоворот в центре и темный свет около шкафа. По этому свечению можно было сориентироваться.

Она почувствовала, как Фэллон настроил свой собственный талант: ей было интересно, каким видится подвал ему. Казалось, он спускается по ступеням с завидной уверенностью. Ей пришло в голову, что с его необычными способностями, наверно, он мысленно выстраивает ясную картину их окружения.

— Почему мы спускаемся? — выдохнула Изабелла.

— Потому что мы в доме больше не одни, — ответил он.

Над головой заскрипели половицы. Фэллон оказался прав. Дом больше не испускал вибраций пустого обиталища.