Я же отвела Эрвина к столику в самом дальнем углу, за ширмой. До открытия кофейни оставалось еще около часа, но лучше было заранее устроиться там, где никто не помешал бы разговору — и не увидел бы художника в таком плачевном состоянии. Эрвин шел послушно, цепляясь за мою руку, как ребенок — за материн подол. Мы так и сели за стол — рядом, не разнимая рук. Волосы у Эрвина явно были давно не мыты и свисали неопрятными перепутанными прядями. Лицо осунулось, глаза покраснели, словно он в последние дни забывал о сне и пище.

А на руках у него почти сошли постоянные пятнышки разноцветной краски — и это был самый тревожный признак. Ведь он означал, что Эрвин уже долгое время не заходит в свою мастерскую.

— Кажется, вы упоминали, что Патрик Морель был вашим другом, — начала я осторожно. Некоторые нарывы лучше вскрывать сразу. — Расскажите мне о нем. Вы давно знакомы?

Эрвин судорожно вдохнул и почти до боли сжал мои пальцы.

— Уже семь лет. Со времен учебы в Университете Иль-Ситэ, в Лютье.

— Получается, вы сблизились в студенческие годы?

— Да. К слову, дипломов мы так и не получили, — Эрвин улыбнулся — болезненно и натянуто, но это все же была улыбка. — Я забросил науки ради мольберта, а Пэтси — ради сцены. Денег вечно не хватало, приходилось подрабатывать в самых разных местах. А потом Пэтси предложил безумную идею — оставить родной край и сбежать в Аксонскую Империю…

Эту историю я хорошо знала. Эрвин частенько пересказывал в кофейне всем желающим байку о том, как он пешком пересек половину материка, потратив на это почти полгода, а потом тайком пробрался на паром — и так попал в Бромли. Оказавшись в столице без единого рейна в кармане, юный мистер Калле не растерялся. Используя свой незаурядный талант к очарованию немолодых женщин, он набился в «подмастерья» к известной в то время художнице, Николь Бонне. Она тоже была родом из Марсовийской Республики, тоже когда-то жила в городе Лютье, и, конечно, не могла отказать в помощи своему соотечественнику — бедному, но талантливому юноше… Но я даже не подозревала, что свой путь Эрвин начинал не один, а с Патриком Морелем.