— Я… — нужно было сказать «сочувствую», но приличествующие случаю и ничего не значащие слова не шли с языка. — Я считаю, что вам нужно все-таки написать его портрет! — вырвалось у меня вместо этого, и я сама испугалась того, что сказала.

— Что? — от изумления художник часто-часто захлопал ресницами. — Леди Виржиния…

— Вы напишете его портрет, Эрвин, — твердо повторила я. — Нарисуете Патрика Мореля именно таким, каким знали его вы. Не публика, не коллеги по сцене, не женщины. Именно вы — тот, с кем он начинал свой путь.

Лицо Эрвина Калле словно озарилось внутренним светом. Смягчились черты лица, разгладилась постепенно горькая складка между бровями, чуть-чуть поднялись вверх уголки губ, намечая улыбку.

— Возможно, вы правы, леди Виржиния, — произнес он негромко и поднял на меня глаза. — Но сначала я должен отыскать того, кто убил Пэтси. Нет, даже не так. Того, кто выставил его слабовольным самоубийцей. И для этого я пришел к вам.

Я покачала головой и виновато улыбнулась.

— Боюсь, вы ошиблись, Эрвин. Я не караю преступников. Я всего лишь продаю кофе и сладости.

Взгляд его стал острым и безжалостным.

— Зато к вам приходит человек, который может раскрыть любую тайну и найти виновного. Алиссон Алан Норманн. Детектив Эллис. Вы ведь друзья?

Перед моим внутренним взором в одно мгновение промелькнули события вчерашней ночи. Сердито щурящийся Эллис, Лайзо Маноле — стоящий на коленях у моих ног, горячие пальцы, сжимающие мою ладонь, и освежающая разум лимонная кислинка на языке…

— Друзья? Надеюсь, что все еще да, — я тяжело вздохнула. Похоже, день сегодня будет таким же жарким, как всю последнюю неделю.