— Почему ты зовешь меня братом?

— Все грабберы братья. Мы все пациенты одного дурдома.

— Что-то мрачно ты шутишь, Плантатор. Но это твое право. Майор сказал, ты мне поможешь.

— Почему они выбрали тебя?

— В смысле?

— Я думал, ты моложе. Аваллон любит молодых и сильных. Тех, кто начал седеть, он ненавидит. Но это неважно. Хочешь покурить?

— Нет.

— Зря. У меня отличный петаль. Самый лучший на Аваллоне. Курни, не пожалеешь.

— Я не курю петаль.

— Твои проблемы, брат, — Плантатор быстро свернул папиросу, зажег ее, затянулся, выпустил дым с резким запахом. — Тогда пей спирт.

— Я не хочу пить.

— Извини, мне нечем тебя угощать. У меня есть только вяленое мясо скрэтча. Я не жду гостей на своей ферме.

— Ты здесь живешь?

— Я живу везде. Здесь, и там, и там, — Плантатор помахал рукой с папиросой, — Вся планета мой дом. А знаешь, почему? Ты землянин, брат. А я абориген. Я родился на этой долбаной планете. Ты спросишь меня, почему меня не сажают за курение петаля? А я тебе отвечу — потому что я абориген. Когда я стал сажать петаль, ко мне пришли полицейские из Ураниум-Сити и стали жечь мой урожай, а меня посадили в ховеркрафт и увезли в кутузку. Но потом пришел адвокат и сказал мне: «Парень, они не могут тебя посадить! На Аваллоне нет закона, запрещающего растить и курить петаль!» И он оказался прав — легавые меня отпустили. Поскрипели зубами и отпустили. Я родился на Аваллоне, и земные законы мне не писаны. Я живу по своим законам.

— Плантатор, я ищу Апостола.

— Его все ищут. С тех пор, как прошел слух, что Апостол со своей шарагой нашел ход за Линию Смерти, каждый мечтает завязать с ним дружбу.