— Нет, — Северянин попытался подняться на постели; доктор тут же помог, подоткнул подушку. — Пить хочется. И голова немного кружится. Странно все получилось.

— Что вам сказал этот ваш проводник… кажется, Костыль?

— Он сказал, что знает дорогу к заводу номер два. В Загоне много говорят об этом месте. Я слышал, несколько месяцев назад один из грабберов нашел там заброшенный склад, на котором может быть Панацея.

— И где сейчас этот граббер?

— Умер. У него была лучевая проказа.

— Скверно. И вы поверили в эту историю?

— Если бы я не верил в истории о Панацее, то не прилетел бы на Аваллон.

— Логично. Причем прилетели вы тайно, нелегалом, насколько я знаю. Ваше имя не числится в базе данных МГКС, официально действующих здесь компаний и научных сообществ. Как вам это удалось?

— Удалось, и все тут. Какая вам разница?

— Странный поступок для человека, который на Земле вел довольно стабильную и обеспеченную жизнь. Профессор истории одного из престижных университетов, лауреат многих премий, кумир студентов. Что вас заставило отказаться от всего этого и пополнить число безумцев, рыскающих по этой планете?

— Я же сказал — Панацея.

— Похоже, вы серьезно верите в ее существование.

— Человек в моем положении хватается за любую надежду.

— Вы больны?

— Нет. Но моя жена страдает редкой формой рака. Я надеюсь спасти ее.

— То есть вы считаете, что Панацея ей поможет? — Зебровски сдержал смешок, ему не хотелось обижать этого странного человека. — Сказать по чести, я удивлен. Если бы мне это сказал какой-нибудь полуграмотный граббер, за плечами которого только тюрьмы и аваритовые копи, я не удивился бы. Но вы…Где сейчас ваша жена?