Итак, нужно найти координаты разгневанного мужа по имени Игорь. Будем надеяться, что Архипов где-то записал его номер телефона или хотя бы фамилию.

Первым делом я порылась в ящиках столика, на котором стоял телефон. Нашла там пухлую записную книжку, знакомую мне еще со времен нашей неудавшейся семейной жизни, и пролистала ее почти без всякой надежды. Кроме того, в ящике валялась куча бумажек, каких-то обрывков, целый блокнот с «почеркушками» – быстрыми эскизами, которые Архипов делал в припадке вдохновения на улице, в гостях, в ресторане. На всякий случай я заглянула и в этот рабочий блокнот: кто знает, где Архипов сподобился записать телефон заказчика.

Потом я вспомнила, что последнее время он везде и всюду таскался с карманным компьютером, и приуныла. Вот туда, наверное, он и внес номер, а значит, не видать мне Игоря как своих ушей.

Пришлось на всякий пожарный развернуть более обширные поиски. Я очень надеялась, что не создам излишней путаницы для сотрудников милиции... в крайнем случае пойду сама признаюсь во всем следователю, который ведет это дело.

Кстати, признаюсь как на духу, порыться в вещах бывшего мужа – весьма приятное занятие, и я даже получила некоторое удовольствие, отравленное, впрочем, тягостными размышлениями о судьбе бедолаги Архипова.

Я с интересом просмотрела фотоальбом, заостряя внимание на особах женского пола. Во-первых, что скрывать: мне было любопытно, с какими девушками Архипов встречался после нашего развода, а во-вторых, я почти неосознанно искала лицо с рисунка – ту самую исчезнувшую Камиллу Соколову. Не нашла. Зато убедилась в том, что художественный вкус Архипову не изменял: его пассии все как на подбор отличались длинными светлыми волосами, иконописными лицами и хорошими фигурами. В отличие, скажем, от меня. И от Соколовой Камиллы, которая красотой не блистала, но чем-то все же его зацепила.