– А ну пошел отсюда, негодяй... Ой, Станислава! Это вы? Я думала, это он вернулся, гад...

– Где Шурка?!

– Да с ним все в порядке, не беспокойтесь. Какая вы белая! А ну заходите, сейчас я вам валерьяночки накапаю.

Я вползла в прихожую, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди. Мне навстречу выбежал сын, радостно-возбужденный.

– Мам! У нас тут такое было!!! Ты не представляешь! Нам дверь подожгли!

Не в силах вымолвить ни слова, я прижала ребенка к себе. Пришла Антонина, деловито сунула мне чашку и велела залпом выпить.

– Успокойтесь, уже все в порядке. С Шуркой ничего не случилось, мы вовремя запах учуяли...

– Что здесь произошло?!

Шурка кинулся объяснять, глаза у него так и горели, но Антонина мягко отстранила его, отправила в комнату, а сама обстоятельно все рассказала.

Сорок минут назад они вернулись из школы. Шурка возился в своей комнате, Тошка на кухне жарила рыбу и варила картошку. Потом в детской что-то упало – как оказалось, с полки сверзилась коробка, набитая разным хламом, который на самом деле был не хламом, а коллекцией разных мальчишечьих сокровищ, ну вроде как дохлая крыса у Тома Сойера. Конечно, до такого Шурка еще не дошел, но разнообразных штучек, не менее ценных, чем крыса, в его залежах было хоть отбавляй. Кроме всего прочего, в коробке валялись россыпью стеклянные шарики диаметром полсантиметра; они резво раскатились по всей комнате, а этого Тошка потерпеть не могла. Она заявила, что на этих несчастных шариках кто-нибудь непременно поскользнется, подвернет ногу, а то и голову расшибет, поэтому они с Шуркой принялись за уборку.

Все это время Антонина помнила о рыбе, которая активно жарилась на сковороде, а потому постоянно принюхивалась – не пахнет ли горелым. Именно благодаря этому она и учуяла странный запах. Что-то горело, причем довольно интенсивно. И уж точно это не походило на запах рыбы.