Акико тихонько тронула его за плечо. Она уже несколько минут стояла, согнувшись над экраном, и ее волосы щекотали ухо и щеку Кондратьева.

– Ика видит нас, – сказала она.

Белов крикнул:

– Не стреляй!

Пятно на экране – теперь оно было большим и почти круглым – довольно быстро двинулось вниз. Кондратьев улыбнулся, довольный. Кальмар выходил под субмарину в позицию для нападения. Он и не думал убегать. Он сам навязывал бой.

– Не упусти его, – шепнул Белов.

Акико тоже сказала:

– Ика уходит.

Стажеры еще не понимали, в чем дело. Кондратьев стал опускать нос субмарины. След кальмара снова всплыл в перекрестие нитей. Стоило только нажать на спуск, и от гадины полетели бы клочья.

– Не стреляй, – повторял Белов. – Только не стреляй.

«Интересно, куда девалась его глубинная болезнь?» – подумал Кондратьев.

Он сказал:

– Кальмар сейчас будет под нами. Я поставлю субмарину на нос. Будьте готовы.

– Хорошо, товарищ субмарин-мастер, – сказала Акико.

Белов, не говоря ни слова, принялся деятельно ворочаться, устраиваясь. Субмарина медленно переворачивалась. Сигнал на экране увеличивался и принимал очертания многоконечной звезды с мерцающими лучами. Субмарина неподвижно повисла носом вниз.

Видимо, кальмар был озадачен странным поведением намеченной жертвы. Но он колебался всего несколько секунд. Затем он двинулся в атаку. Стремительно и уверенно, как делал, наверное, тысячи раз в своей невообразимо долгой жизни.

Сигнал на экране вспух и заполнил весь экран. Кондратьев включил сразу все прожекторы: два по сторонам люка и один под днищем. Свет был очень ярким. Прозрачная вода казалось желтовато-зеленой. Акико коротко вздохнула. Кондратьев покосился на нее. Она сидела на корточках над иллюминатором, держась рукой за край пульта. Из-под руки торчало голое поцарапанное колено.

– Глядите, – хрипло сказал Белов. – Глядите, вот он! Да глядите же!

Сначала светящаяся мгла за иллюминатором была неподвижной.