— Ну что ж, возможно, мы придем к какой-нибудь договоренности.

Я осушил кружку и громко брякнул ею о стол.

— Иногда я сам себя ненавижу, — сказал я. — Я все гадал, кто из нас двоих первым перестанет лгать, и, сознаюсь, надеялся, что это будете вы.

— О чем вы? — Кожа на ее лбу сложилась в еле заметные горизонтальные складки.

— О, бросьте, госпожа Данлет. Должно быть, как археолог, вы не знаете себе равных, но далеко не все профессии вам подвластны. Стыдно сказать, но аферистка из вас никудышная.

— Что-то я вас не понимаю. — На ее щеках из-под загара проступил румянец.

— И я вас тоже не понимаю. У вас есть для меня дело, но только речь идет никак не о «взбучках». Кстати, я бы и не согласился. Могли бы прежде навести обо мне справки. Тогда вам сказали бы, что я клинически честен. И хорошо знаю свое дело. По комлинку вы намекнули, что не знаете, кто ваш недоброжелатель. А теперь знаете. Если бы вы действительно хотели, чтобы я кого-то отлупил, то связались бы со мной сами, а не через секретаря. И вряд ли представились бы мне под своим подлинным именем — я уже справился в университетской базе данных. Любой, в ком есть хоть капля осторожности, даже не завел бы речи о задании, не проверив прежде потенциального исполнителя. А вы производите впечатление осторожного человека. Ну и, кроме всего прочего, еще не видывал я вомперийца, который бы мог затаить на кого-то зло. Они даже обругать неспособны.

— Тогда почему вы согласились сюда прийти? спросила она, хлопая ресницами.

— С одной стороны, здесь примерно градусов на пятнадцать прохладнее, чем у меня в конторе. С другой стороны, меня мучила жажда.

— И все?

— Процентов десять истины. А вообще — любопытство взыграло. И мне понравилось ваше лицо на экране. Я вам не кажусь гнусным сердцеедом?

Она улыбнулась. Впервые. Собственно, только уголки рта приподнялись да на подбородке проступила крохотная ямочка. Мне показалось, что для нее это почти безудержная улыбка.