— Привет, Эллиот, — сказала Кейт охраннику, который вышел нам навстречу из будки. Она представила его мне как Эллиота Пардо.

Если Эллиот — типичный представитель местной охраны, то напрашивается догадка, что начальство надеется не только на оптические сенсоры ворот. Имей я за пазухой артефакт, встреча с Эллиотом меня бы не обрадовала. Я вежливо поздоровался.

Эллиот был чуть повыше меня. И чуть помускулистее. Похоже, необходимость проводить рабочий день на жаре не препятствовала ему заниматься гимнастикой.

— О, новичок, — проговорил Эллиот. — Последнее время к нам мало новых нанимается.

Вручая мне журнал учета, чтобы я расписался, он окинул меня испытующим взглядом. Самой примечательной чертой его лица были мохнатые брови, затенявшие глаза не хуже козырька.

Пока я расписывался в журнале, Кейт излагала ему мою легенду. Изо всех охранников в мою тайну был посвящен только Сэм Лунд, начальник. Надо будет спросить его, не значит ли это, что он подозревает в кражах своих подчиненных.

Принимая от меня журнал, Эллиот поиграл бицепсами, нарочно согнул книжицу в картонной обложке поперек. Сразу видно, выпендривается. Набрав какую-то команду на клавиатуре в своей будке, он махнул нам рукой проходите, дескать. За внешними воротами находились еще одни, с будкой и комплектом сенсорного оборудования, достаточно мощного, чтобы вывернуть кому угодно наизнанку душу и тело.

Внутренние ворота охранял Руммель Хурдт, улыбчивый вентамец. Дверь будки стояла нараспашку кондиционер, очевидно, был выключен. Руммель нежился на солнышке, сидя на стуле в тени будки. Кейт вновь изложила мою историю.

— Недурной денек, — заметил я.

Руммель улыбнулся мне, сверкнув белыми клыками:

— Единственная и неповторимая планета, где даже третья смена хороша. Его темные глаза на незагорелом лице напоминали два черных камушка в снежном сугробе.