Я вытер лоб: Снег бы тут не помешал.

— Как по-вашему, будет сегодня дождь? спросил я.

Руммель сделал вид, что высматривает на горизонте несуществующие тучи.

— Думаю вряд ли, — заявил он.

— Вероятно, так оно и есть, — в такой дали от рубежа ночи дожди случались раз в несколько месяцев.

Оставив Руммеля наслаждаться тенью, мы побрели дальше под палящим солнцем. Внутри круга прихолилось смотреть под ноги. Основные тропинки были размечены крохотными флажками. Неподалеку торчал надежно укрепленный в земле шест, увенчанный блестящим шаром. Кейт подтвердила мою догадку, что это точка отсчета для системы контрольных линий. Тут и там виднелись аккуратные земляные кучи у свежих раскопов.

Первым, кого мы повстречали внутри, оказался вомпериец. Кейт задержалась и представила нас друг другу:

— Бен Тейкент — Зелдон Тал.

Зелдон пожал мне руку. Хотя рука и у меня не маленькая, в этот миг я почувствовал себя ребенком Рукопожатие вомперийца действительно заслуживает названия «рукопожатие».

Кейт опять изложила мою легенду, а он сказал:

— Значит, с вашей помощью мы сможем разгадывать тайны, мистер Тейкент?

Ростом Зелдон был не выше меня, зато весил, видимо, раза в три больше. По земным стандартам, Зелдон считался бы жертвой невероятно сильной экваториальной водянки. Его лицо представляло собой почти идеальный круг. Голова была лишена какого бы то ни было волосяного покрова — даже брови отсутствовали. Глаза страдальчески-огромные, как у несчастных землян на карикатурах. По вомперийским меркам он был статным красавцем.

— Покарано судить, — ответил я. — И все же могли бы вы пояснить мне, чем вы занимаетесь?

— Определяю дату, когда были погребены предметы, которые вы здесь видите. На Танкуре это непросто — здесь нет таких элементарных подсказок, как ледники и годичные кольца. Мы применяем микроуглеродный анализ и несколько более экзотические методики.