— Ваша правда. Не знаю, как меня угораздило об этом забыть.

Руммель ухмыльнулся в ответ:

— А на левом заднем кармане ваших брюк не хватает кнопки.

— Знаете, про себя я уже все знаю. Может, лучше: расскажете мне о ней? — Я указал на Кейт. — Я хотел бы две карточки девять на двенадцать и еще одну маленькую — чтоб носить в бумажнике.

— Перестаньте, эй вы двое, — добродушно огрызнулась Кейт.

— Ничего-ничего, — сказал мне Руммель. — Я все равно бы на такое не пошел. Неприкосновенность частной жизни, знаете ли. — Мимолетно покосившись на свой экран, он подмигнул мне темным глазом: — Знаете что, вам следует поприлежнее прожевывать свой завтрак.

Мы уже двинулись прочь, когда я задал ему последний вопрос:

— А что вы делаете со своей коллекцией портретов?

— Отправляю в архив. Здесь все поступает в архив.

Руммель дал знак Эллиоту, что мы идем, не знаю уж, каким образом. Факт тот, что Эллиот махнул рукой, пропуская нас.

Похоже, Эллиоту не понравилось, что я так долго простоял у внутренней будки.

Мы направились к трейлеру. Как только мы достаточно удалились от Эллиота, я сказал Кейт:

— Да, предосторожностей уйма. А что будет, если кто-то просто перекинет артефакт через столбы ограждения?

— Сработает сигнализация. Кроме того, аппаратура зафиксирует траекторию, вкупе с расчетной точкой падения.

— Так в пору целую планету оборонять. Вы действительно относитесь к делу серьезно, я погляжу.

— Мы считаем, что это целесообразно Когда речь идет о редких памятниках, человек может засунуть в карман эквивалент нескольких годовых окладов, а снаружи даже заметно не будет.

— У вас в кармане иглострел или вы просто?..

— Что? — переспросила Кейт.

— Не важно.

В холле трейлера никого не было, но, когда мы двинулись по коридору, одна из дверей неожиданно распахнулась и чья-то рука поманила нас внутрь.