Чрезвычайное управление освещением, дорожным движением, электропитанием, информацией. Открыть убежища и набить их аптечками первой помощи. И предупредить все население. Но когда город говорит своим жителям, что надвигается Переворот, это стопроцентная гарантия того, что Переворот состоится... - Сардинка вздохнула. - Я уже работала на Переворотах. Но это будет крупный. Большой и черный. И он не закончится, не может закончиться пока все и каждый не поймут, что он позади, и почувствуют, что с ним покончено.

- Но в твоих словах нет смысла.

- Разговоры о Переворотах не помогут, Эдди. То, как мы с тобой вот тут о нем разговариваем - мы сами становимся частью Переворота, понимаешь? Мы здесь из-за Переворота. Мы встретились благодаря Перевороту. И мы не можем разбежаться, пока не отбушует Переворот. - Она пожала плечами. - Ты можешь уехать, Эдди?

- Нет... не прямо сейчас. Но у меня тут дела.

- И у всех остальных тоже.

Хмыкнув, Эдди допил еще одно пиво. Пиво здесь ну просто фантастика.

- Это ж какая-то китайская игра "растяни ниточку".

- Да, знаю о ней.

Эдди усмехнулся:

- А что, если мы разом перестанем тянуть? Мы можем перетерпеть. Уехать из города. Книгу я выброшу в реку. Сегодня мы с тобой могли бы улететь в Чаттанугу. Вместе.

Она рассмеялась:

- Но ты ж, однако, этого не сделаешь.

- Значит, ты меня все же не знаешь.

- Ты плюнешь в лицо своим друзьям? А я потеряю работу? Дорогая цена за красивый жест. За претензию одного молодого человека на свободу воли.

- Я не выделываюсь, дамочка. Испытай меня. Что, слабо?

- Значит, ты пьян.

- Ну, есть немного. - Он рассмеялся. - Но не шути над свободой. Свобода - это самое что ни на есть настоящее в мире.

Он встал и отправился на поиски туалета.

По пути назад Эдди остановился у платного телефона. Скормил в него десять пфеннигов и набрал Теннеси. Ответила Джалия.

- Который час? - спросил он.

- Семь вечера.