Даже за самые сногсшибательные глаза (а уж я-то толк знаю, видела глазки у драконов, потом с десяток лет комплексами мучилась). Даже за самую ехидную улыбку. Даже за четверку лучших друзей, что у меня были.

Ни за что.

Холод моих глаз обволакивает его боль и тоску. И они разлетаются хрустальными осколками. Потому что я этого хочу. Потому что это мой танец. Потому что он — мой пленник. И он сдается. На его лице еще та же самодовольная улыбка, но я нежно прикасаюсь к его губам, и они застывают, покрытые хрусталиками инея.

Но я не дам ему замерзнуть, и с тихим шепотом я вдыхаю в него огонь. Живи, мой хищный домашний питомец. И не совершай больше таких ошибок. Не позволяй себе оказаться в танце стихии.

Мелодия затихает, и я отступаю. С наслаждением рассматривая свою работу: покрытую ледяной коркой мужскую фигуру, с горящими бессильным огнем глазами.

Мы еще встретимся. И ты накажешь меня за сегодняшнюю выходку. Но это будет потом.

Танец окончен. На мне все тот же серый деловой костюм (люблю я этот цвет), длинные косички стянуты в куцый хвостик.

Тени расступаются передо мной — это не их спор. И приказа не было (ну-ну, замерзшим языком и обледеневшими губами). Но в их глазах я читаю единодушное мнение: дура.

Спорить не собираюсь.

— Вы народу память подчистить не забудьте. А то вдруг придется вернуться. Шугаться будут.

— Не беспокойся, Мышка. — ну вот, хоть у одного голос прорезался. — и подчистим и приберемся. А ты, береги себя.

Заботливый ты мой. Любимчик. Альдер. Старший в четверке. Из каких только передряг не вытаскивал меня.

До той глупой ссоры и еще менее умного спора.

— И вот еще. Держи.

Я машинально поймала. Перстень. Черный металл, не удивлюсь, если драконье серебро. Черный камень и… герб Калито. Приплыли.