Наполовину прикрытые веками зрачки бессмысленно и неподвижно смотрели на круглый потолок томографа. Вместо него Максим видел прекрасное голубое небо, исчёрканное линиями разных цветов. Сейчас на него легла еще одна черта. Черная. Как смерть. Точно так же был исчеркан и зажатый в левой ладошке лист бумаги.
6
Машина остановилась возле большого, огороженного ажурной оградой, дома. Сама постройка утопала в зелени: ухоженные тропинки петляли между густых кустов, а перед небольшими клумбами и фонтанчиками стояли небольшие скамеечки. Все это выглядело очень здорово, но уюта почему-то не создавало. Андрей Петрович и Марта подошли к главному входу, где их уже ждал невысокий полный человечек в темном костюме — дворецкий. Он проводил их в гостиную.
— Здравствуйте. Чем могу вам помочь? — седеющая женщина с усталостью в каждом движении слегка наклонила голову. Мать Александра Бровского, Мария Бровская.
— Мы… Вот, — помялся Андрей Петрович и протянул две визитки. Свою и режиссера Плышевского.
Женщина изучила картонные прямоугольники, раздумывая, выгнать гостей сразу или все-таки узнать, что им нужно. Все это ясно читалось на ее лице, и нет в том ничего удивительного, ведь журналисты держали дом в осаде с того самого момента, как ее сын перестал участвовать в съемках. В конце концов, воспитание победило, и она спросила:
— Что вам угодно?
— Мы родители Максима Литвинова, актера, — сказала Марта. Мария Бровская охнула:
— Мне очень жаль.
* * *— Сейчас Саше уже тридцать два года. Четыре года он не снимается.