— Как и я, — произнес Эллис и задумчиво провел мизинцем по ободку своей чашки с глинтвейном, собирая подтеки вина. — В материалах дела сохранились записи об осмотре двух трупов. И вот что любопытно, Виржиния. Эти мальчики были абсолютно здоровы — ну, если не считать того, что они мертвы. Ни единого синяка, следа от побоев, признака долгого голодания. Даже грязи под ногтями — и той не было. Словно перед тем, как накинуть проволоку на шею мальчика, убийца несколько недель откармливал его, мыл, покупал ему новую чистую одежду. Некий странный ритуал, повторяющийся из раза в раз. И венец его — лиловая лента поверх странгуляционной борозды. Следа от удушения, — пояснил он, предупреждая расспросы. — Убийца делает ошибки. И я непременно достану его. Вопрос в том, скольких еще он успеет убить до этого момента… — запнулся Эллис.

— Мы спасем его. Того мальчика из вашего приюта. И больше никто не погибнет.

Я сама не поняла, как с моего языка слетело это уверенное «мы».

Эллис кивнул:

— Я надеюсь. Надеюсь. Не мог же Святой Кир совсем отвернуться от своих подопечных… — и Эллис замолчал ненадолго, а потом продолжил, как будто через силу: — Версий же пока не слишком много. Очевидно, что убийца одержим навязчивой идеей, у него определенно некая мания. Знать бы, на какой почве она возникла, что послужило толчком — и, возможно расследование сдвинулось бы с мертвой точки. А пока у меня есть только то, что накопал за полтора месяца покойный ныне недотепа Дженнингс. С версиями у него негусто, — ухмыльнулся Эллис, явно не испытывая никакой скорби в связи со смертью коллеги — только раздражение из-за того, что тот за столь долгое время не сумел выйти на след убийцы. — Распространенное среди простонародья мнение, что во всем виноваты гипси — не более чем попытка отвести внимание от неспособности Управления вычислить преступника.