Вторая версия Дженнингса — мистический орден, секта, попросту говоря. В пользу этого варианта говорит ритуализированный характер убийства. Выкрасть ребенка, продержать его несколько недель в своем логове, откармливая и отмывая, а потом задушить, но перед самым убийством присмотреть и выкрасть другую жертву. Джеральда похитили еще до того, как убили Томаса… Это чудовищно, Виржиния, вы правы. И не столько самим фактом убийства, сколько бессердечной обстоятельностью, с которой оно совершается. Это как тщательная сервировка стола перед вкушением редкостного деликатеса.

— Или как одержимость человека, ищущего оригинал, но постоянно натыкающегося на фальшивки, — пробормотала я себе под нос.

Эллис вздрогнул и выронил вилку.

— Что вы сказали?

— Или как одержимость человека, ищущего оригинал, но постоянно натыкающегося на фальшивки, — послушно повторила я уже громче и с недоумением посмотрела на детектива. Глаза у него лихорадочно заблестели; пальцы отстукивали нервный ритм по краю стола.

— Да… да… Вот на что это похоже, — азартно выдохнул Эллис. — Это могла быть коллекция, но тогда экспонаты бы не выбрасывались… Значит, поиск? Вероятно… Это бы объяснило многое, очень многое. Почти все пропавшие мальчики — приютские. Причем из неплохих приютов, из монастырских. А те немногие жертвы из полных семей либо водили дружбу с приютскими, либо проживали неподалеку… Так, может, он кого-то ищет? Душитель? — и Эллис вскочил из-за стола и принялся натягивать сыроватое еще пальто, продолжая говорить: — Виржиния, простите, но я вас покину. Мне срочно надо уточнить кое-что. Коллекционирование или поиск «того самого ребенка» — глупый мотив, но того же Шилдса на преступление толкнуло и вовсе какое-то суеверие! — бормоча, Эллис торопливо намотал на шею шарф, надвинул на лоб старенькое кепи и расцвел сумасшедшей улыбкой: — Благодарю за подсказку, мне пора… Ах, да, — и он прищелкнул пальцами, — вы не хотите составить мне компанию в выходные? Я собираюсь переговорить кое с кем в приюте Святого Кира Эйвонского.