Линия фронта проходила в нескольких сотнях километров к востоку от Анкориджа, в горах Врангеля, и город стал тыловым, хотя над ним время от времени появлялись самолёты янки с взрывчатыми приветами в бомболюках, а между Кадьяком и Кенаем вовсю шастали американские субмарины. Впрочем, понятие "линия фронта" здесь было очень условным - противники стояли лицом к лицу только в прибрежной полосе, а на севере, в глубине Аляски сплошной линии фронта не было. Окопы приходилось долбить усилиями неимоверными, с помощью ломов и взрывчатки, а стоило увлечься и пробить панцирь вечной мерзлоты, как блиндажи затапливали подпочвенные воды, сводившие на нет все труды. И поэтому там, в тундре, боевые действия сводились к стычкам мобильных групп, перемещавшихся зимой на аэросанях, а летом на гусеничных вездеходах, охотившихся друг за другом и сражавшихся за городки и посёлки, за эти оазисы холодной арктической пустыни.

Анкоридж жил жизнью прифронтового города - соблюдалось затемнение, по улицам шагали патрули, стволы орудий береговых батарей внимательно обнюхивали каждое судно, входившее в залив Кук Инлет, - но всё-таки жил, и обрастал житейскими мелочами: русские, вернувшиеся на Аляску, устраивались здесь всерьёз и надолго. И попасть сюда (хотя бы на два-три вечера) было заветной мечтой офицеров Аляскинского экспедиционного корпуса и Тихоокеанского флота Народной России. И любой из них, попав в этот город, непременно навещал неофициальный офицерский клуб - бревенчатое строение, сооружённое тридцать лет назад, во времена "золотой лихорадки" и основания Анкориджа.

По сути, это был самый обычный кабачок с барной стойкой, деревянными столами и потемневшими стенами, за долгие годы впитавшими в себя не поддающийся учёту объём табачного дыма, но было в этой забегаловке нечто привлекательное. Заведение именовалось "Полярная звезда", но все называли его "Последний патрон", и не без основания.