…Раздался звонок в дверь. Джим привстал и снова сел. Время слишком позднее для посетителей.

– Войдите, – сказал он. Сенсорное устройство, отреагировав на его голос, открыло дверь, и Леонард Маккой, сияющий, с кучей пакетов в руках вошел в комнату.

– Доктор, неужели вы?! – удивился Джим. – Какой заблудившийся транспортер занес вас ко мне?

Маккой встал в театральную позу и произнес:

– Quidquid id est, timeo Danaos dona ferentes.

– Как-как, еще разок?

– Ну, это на языке оригинала. Теперь люди говорят так: «Бойтесь ромулян, дары приносящих!» Не совсем, правда, точно, но вполне подходит, если еще учесть, что, – он пошарил рукой в одном из пакетов и вынул бутылку, полную жидкости цвета электрик, – это, с Днем рождения, Джим. – И он вручил Кирку пузатую асимметричную бутылку.

– Ромулянский эль? Старина, ведь это же запрещенная штука.

– Я употребляю его исключительно в медицинских целях. Не будь занудой.

Джим разглядывал этикетку «22…83?».

– Лекарство нужно слегка взболтать. Дай-ка мне сюда.

Джим вернул бутылку и, открыв Викторианский секретер вишневого дерева с зеркальными дверцами, достал две пивные кружки. Маккой наполнил их доверху.

– Послушай, или у меня галлюцинации, или он, в самом деле, дымится?

Маккой рассмеялся.

– Во время варки возможны оба варианта. – Он чокнулся с Джимом, твое здоровье, – и сделал большой глоток. Джим прихлебывал осторожно. Он хорошо помнил, как напиток отдает в голову. Цвет электрик был как раз подходящим оттенком: он почувствовал вкус так, словно легкий толчок, будто активный элемент тока, миновав органы пищеварения, прямо направился в мозг.

– Эх, – крякнул он, снова отпил, наслаждаясь одновременно и вкусом и эффектом. – А теперь, разверни это, – Маккой протянул ему пакет, завернутый в коричневую с позолотой бумагу.

Джим взял пакет, повертел его в руках и слегка встряхнул.

– Слушай, я даже боюсь. А что это?

Он еще глотнул эля, на этот раз сделав большой глоток, и пощупал тоненькую серебряную завязку. Странно: сегодня днем он без всяких усилий развернул подарок Спока. Нелепая идея пришла ему в голову, и он, смеясь, спросил: