Джим поправил очки и с удивлением прищурился; он взял книгу, подарок Спока, открыл ее и обнаружил, что крохотный шрифт теперь стал отлично виден.

– Поразительно. Старина, я даже не знаю, что и сказать.

– Скажи: спасибо.

– Спасибо, – послушно повторил Джим.

– А теперь, давай выпьем еще.

Маккой опорожнил бутылку, вылив остатки эля в кружки.

Они сидели и пили. Эль оказывал свое обычное воздействие. Джим чувствовал себя почти так же, как когда-то, впервые ощутив невесомость его слегка мутило. Он никак не мог подобрать слова, хотя и чувствовал, что наступила долгая, неловкая пауза. Несколько раз Маккой порывался заговорить, но каждый раз что-то мешало ему. И Джим вдруг почувствовал, что ему лучше не слушать доктора, чтобы тот ни говорил. Он угрюмо уставился в кружку. Снова у него разыгралась паранойя. Зная, что все дело в выпивке, он даже не пытался никак облегчить свои страдания.

– Какого черта, Джим! – вдруг прервал молчание Маккой. – Что, черт возьми, с тобой происходит? У всех есть дни рождения. Почему твой мы справляем как поминки?

– Именно за этим ты и пришел? – огрызнулся Джим. – Мне не нужна твоя лекция.

– Тогда что же тебе нужно? Что ты делаешь здесь, сидя совсем один, в День рождения? Только не неси снова всей этой чепухи об играх для юнцов!

Ты просто вымотался и сам это отлично понимаешь. Дело ведь совсем не в возрасте. Все это от того, что ты играешь с компьютером вместо того, чтобы управлять космическим кораблем!

– Мне бы твое чувство поэзии, я бы многое сделал.

– Вот ведь бык упрямый! Тебе бы не следовало уходить с «Энтерпрайза» после «Вояжера».

Джим снова отхлебнул эля, желая чуть продлить первое оживление.

Теперь он вспомнил, почему пристрастился тогда к этому напитку.

Возбуждение эля оправдывало депрессию, к которой приводил. Хотя не вполне.

Он горько усмехнулся.

– Да, я кажется занимался пиратством, старина.