— Двуногий, — вслух сказала Тра, пользуясь кошачьими обозначениями, — или четвероногий?

— И то и другое… ни то ни другое…

Ответ последовал немедленно, но был непонятным. Кот продолжал смотреть на шкафчик.

— И то и другое и в то же время ни то ни другое? — Тра передвинулась, чтобы рассмотреть правую сторону шкафчика. Но там не оказалось продолжения охоты, на что она рассчитывала.

Она увидела маленькую комнату и почувствовала себя великаншей, которая подсматривает в окно.

На кровати лежит женщина, вокруг нее собрались люди. Служанка подбрасывает дрова в огонь, над которым висит котел… Сцена была изображена в таких подробностях, что Тра как будто услышала бульканье кипящей воды. Это роды.

Девушка быстро перешла к следующей сцене. Ребенок благополучно родился, его показывают матери. Но на лицах окружающих и даже самой роженицы выражение отвращения и ужаса.

Так принимают ребенка? Но почему? Тра торопливо перешла к следующей сцене. На ней изображен мужчина, — судя по богатой одежде, очень знатный человек. Лицо у него строгое, и явно по его приказу нянька укладывает закутанного в одеяло ребенка в корзину.

Четвертая сцена. Другой мужчина, — судя по одежде и вооружению, охотник, — сидит верхом на пони; на таких обычно перевозят дичь. Этот всадник берет у няньки корзину под взглядом человека со строгим лицом.

А теперь лес. Художник мастерски изобразил тот самый лес, в котором сейчас находилась Тра, темный и таинственный. Охотник, свесившись с седла, опускает корзину в густые заросли.

Эта часть истории достаточно ясна. Тра даже на юге, где жизнь некогда была легче, слышала старинные мрачные легенды. Люди не убивают своих новорожденных, а оставляют в диком месте, не показав роду… Да, так, должно быть, все и произошло. Тра вернулась к первым сценам. Неужели на лице матери действительно ужас? Должно быть, в ребенке сразу видно было что-то чудовищное.