— Сегодня весь Влахкис чествует нашу семью и благодарит наших родителей за то, что они дали стране. Мы вспоминаем деяния наших предков и кровь, которую они пролили. Сегодня влахаки чествуют сами себя, так как они много настрадались, до того как получили возможность праздновать. А ты? Ты сидишь в своей комнате, словно капризный ребенок, и отказываешься переодеваться!

Теперь и Ионнис, обычно такой уравновешенный, не удержался, чтобы не повысить тон. Натиоле сердито поднял палец к лицу брата.

— Не смей так разговаривать со мной! Я чту героев освобождения! Гораздо больше, чем другие!

— Я смею, и я тоже чту, — уже спокойнее ответил Ионнис. — Если ты не выносишь правду, то это не моя вина.

Огромным усилием воли Натиоле заставил себя успокоиться и улыбнуться.

— Ты любишь дирийцев больше, чем свой собственный народ, так что нечего устраивать мне выволочку насчет моих обязанностей или нашего дома. Если бы ты мог, то уже давно был бы по ту сторону гор!

— Я уважаю империю за ее достижения. И да, для Влахкиса было бы полезно, если бы мы посмотрели в ту сторону и научились чему-нибудь у дирийцев. Но я знаю свои корни и свою семью. Я почитаю их, — возразил Ионнис.

Затем он недолго помолчал, прежде чем продолжить:

— Если ты не можешь взять себя в руки ради меня или отца, то хотя бы сделай это в память нашей мамы.

Несколько мгновений кровь шумела в ушах Натиоле, словно водопад.

— Исчезни отсюда, — после этого холодно прошипел он. — Мне нужно сменить одежду.

С манерным поклоном Ионнис развернулся, но затем еще раз оглянулся.

— Кстати, на твоем месте я бы лучше обращался со своими слугами. Кто знает, кому еще они служат?

— Что?

— Ну… кому-то может быть очень полезно следить за наследным принцем и будущим воеводой страны. А кто знает о тебе больше, чем личный слуга? На твоем месте я был бы осторожнее в его присутствии.