— У нас обоих есть опыт, и мы знаем, что произойдет, если марчег масридов свяжется с влахаками. Нет, лучше оставить все, как есть.

Они снова замолчали, но на этот раз между ними появился невидимый барьер. Не важно, как часто Тамар пытался, он до сих пор не смог переубедить ее. «Проклятая упрямая наемница! Точно как ее брат: если она что-то вбила себе в голову, то ее невозможно переубедить. И она еще упрекает в том, что это от меня наша дочь унаследовала упрямство».

Мысль об Ане, как всегда, была горько-сладкой. Когда Флорес сообщила ему, что беременна, он все испробовал, чтобы уговорить ее жить рядом с ним. Но все просьбы и резкие слова ничего не дали, и она на несколько лет пропала в империи. Тамар ждал, но когда стал опасаться, что больше никогда не увидит ни ее, ни ребенка, отправился в путь вслед за ней. И заверил влахаку, что примет все ее условия.

Чтобы стряхнуть ощущение гнетущей тишины, Тамар поднялся, подошел к камину, подбросил дров и снова разжег огонь. Ночью на такой высоте царил пронизывающий холод, а постоянный дождь отбирал последние остатки дневного тепла.

На столе недалеко от камина Флорес разложила свое снаряжение. Она оставалась верной многим вещам, но Тамар увидел и нововведения, пришедшие с воительницей из ее новой родины. На пряжке пояса масрид заметил изображение голова к голове двух крылатых быков, а сам пояс покрывало украшение в виде не то перьев, не то крыльев. Но доспехи Флорес были по старинке из простой кожи и почти полностью повторяли стиль влахакских доспехов, которые защищали воинов в сражениях против масридов. Флорес все еще предпочитала скорость и не признавала тяжелый доспех, хотя наверняка, как и он, уже чувствовала первые признаки старения. Реакция была уже не та, движения замедлились, дыхание подводило. И пусть ее волосы все еще были черны, но он знал, что в его собственных стало больше серебра, чем золота.

Иногда Флорес привозила ему подарки из империи. Удивительные инструменты или рисунки неизвестного мощного оружия. Он уже видел рога странных зверей и изображения существ, о которых во Влахкисе никогда не слышали.