— Возвращайся, — прошептала она. — Давай поговорим о других вещах.

Вздохнув, он повиновался.

— Какие у вас сейчас отношения с маленьким народцем?

— Без изменений. Иногда их торговые караваны прибывают в город. Турдуй всегда был у них первой остановкой. Они привозят товары и покупают в основном дерево.

— Они еще воюют с троллями?

Тамар пожал плечами. После гражданской войны на поверхность не поднималось ни одно из этих мощных созданий, и масрид не мог сказать, жалеет ли он об этом.

— Гномы не болтают о своей жизни под землей.

Они перекинулись еще парой фраз, но этого было недостаточно, чтобы преодолеть образовавшуюся трещину, которую Тамар ощущал.

— Я так долго ждал, — наконец выложил он то, что было на сердце.

— Мы оба… — поправила она его.

— Мы оба. Я больше не хочу ждать…

— У нас нет выбора, Тамар. Я провожу здесь всего несколько дней в году, но даже за такое короткое время замечаю, что раны, которые причинила вся эта ненависть, еще не затянулись. На пути сюда я слышала, что одного влахака масриды заживо сожгли в своем доме, так как он предположительно украл осла. Животное просто убежало. Но человек уже мертв…

Тамар вздохнул.

— Такие вещи все еще случаются, да. Но, возможно, раны земли могли бы быстрее залечиться, если бы мы вместе позаботились об этом? Если мы покажем людям, что есть другой путь? Если мы вместе…

— Я бы не выдержала, — грубо перебила она его. — Быть рядом, но быть твоей целиком и полностью… Я не могу. Лучше так.

— Я…

— Разве мы не достаточно говорили об этом? Твой народ никогда не потерпит меня рядом с тобой, особенно после всех этих битв. Тогда нет, и сегодня тоже нет.

Тамар сердито подыскивал слова, которых не было… Сдаваться он ненавидел, и они действительно уже тысячу раз говорили об этом. Каждый мирный год Тамар надеялся, что влахаки и масриды преодолеют многовековую ненависть, но неизменно разочаровывался.