День двенадцатый. На рассвете я подумал: «Хорошо бы сегодня.» В полдень отхлебнул кофе из фляги. В три Лайк прибавил шагу, и я понял — неспроста.

И вот я здесь.

Каменных башен — четыре.

Стена — крепкая и высокая. Сложена из плотно пригнанных друг к другу кирпичей. Светло-серая стена.

Светло-серые башни.

Ну и конечно — флаг.

Мы вошли в город около пяти. Когда все они, селентинцы Апвэйна, собирались обедать и зазывала кричал:

— Попробуйте самую большую пиццу в старом Апвэ, самую большую пиццу!

Я, простой парень Гней; я, Гилденхом, защитник деревянного замка; я, Артур Грин, рыцарь, одолевший альфа, — я здесь!

— Самую большую! Самую большую пиццу на востоке Республики!

Мы прошли через весь город — к пристани. Лайк спешил.

Пристань у них это уже не пристань. Пристань у них это уже целый порт. Рыбачьи лодки, грузовые суда. Люди, стоящие без дела, и люди, переносящие на себе огромные мешки… Любой корабль мог поплыть на юг, к дружественным берегам желтой страны. Любой корабль мог поплыть на запад — на исконный запад. Пройти Верхним Лоредорским проливом, обогнуть Королевский мыс и спуститься к внешней стороне полуострова. Аристон, Арета… И первый из городов — Лунная Заводь.

Воистину, мир принадлежит владеющему морем.

Очень скоро Лайк остановился и сказал:

— Вот он!

Свордах в тридцати от причала возвышалась над водой недвижимая громада корабля-крепости. Обитый железом борт его едва заметно поблескивал.

Некоторое время я просто стоял и смотрел. Грузовые суда… Ополченцы рядом с рыцарем.

Серебряные буквы на корме слагались в надпись.

— Цветок Ириса, — прочел Лайк Александр.

СОСТОЯНИЕ ТРЕТЬЕ. ПОДДАННЫЙ И ГРАЖДАНИН

Почему все кончается в моем мире? Дороги и войны, ожидание и полнолуние, новолуние и наводнение. Любое явление находит свой конец, и человек не властен над ходом времен, — ни сильный человек, ни слабый человек, ни Король, ни рыцарь, ни лесоруб. И то, что проходит, уже не вернешь.