В общем, кончился мой Большой Марк, даже крошек не осталось.

Мы сидим за крепким деревянным столом, над нашими головами ухмыляется изображенная прямо на стекле ярко-красная буква m, и похожа она на брови очень удивленного человека. Денег у нас нет, и не предвидится, и следовательно будем мы в этом прекрасном городе как нищие изгои, как слуги, захваченные на руинах, как ярки, гонимые по земле, потерявшие свое золото.

Я взялся за яблочный пирожок.

Лайк потягивает темную лолу и поглаживает указательным пальцем последний шоколадный батончик. Нежно поглаживает, с чувством. И все ему безразлично: что один золотой остался после «традиционного селентинского обеда», что ободрали нас как альфийскую казну…

«Денег нет, Гилденхом», — спокойно сказал он, когда нам назвали сумму. И я расплатился — тем, что унес из Златограда. За четыре Марка, две лолы, пакет с картошкой и два яблочных пирожка. Расплатился тем, на что в Златограде можно жить долго-долго, а то и дольше.

Конечно, я уже понял, что в Златоград мы пока не вернемся. В Златоград не вернемся и в Апвэйне не останемся. Вернее, не должны остаться. А должны мы уплыть на прекрасном судне, на корабле-рыцаре.

Должны…

…Вот и пирожок кончился. Как ни старался я насладиться всеми его подробностями, как ни пережевывал внимательно, — съеден последний кусочек, и буква m недвусмысленно намекает: пора, мол, уходить, больше, мол, ничего вкусного не предвидится.

Как вообще может командовать благородным воином человек, у которого в кармане ни одного золотого?! Не понимаю…

Если у него нет денег, то должно же быть какое-то право. Без денег и без прав надо было сидеть в Златограде и тщательно овладевать боевым искусством совместно с отрядом тяжелых дефендеров.