Гай, Марк, Юл, Квинт и Анк стояли перед входом. Седьмой, Тавр, дежурил в дозоре на пристани. Из-за упражнений перед зеркалом я пришел последним.

Дверь открылась. На пороге показался садовник коменданта.

— Рыцари! — сказал садовник, который почему-то уверен, что он единственный на весь Златоград хранитель традиций ушедших альфов. — Рыцари! Надо подождать!

И принялся за гранатовые деревья.

— Хорошо, — сказал Гай, потом Марк, потом Юл, потом Квинт, потом Анк, потом я.

И каждый подумал: «Еще считает».

И каждый решил: «Ладно, придем как положено, к двенадцати».

Мы отправились в таверну.

Из курса военной теории для тяжелых пехотинцев я знаю, что так устроены все селентинские (да и не только селентинские) города: четыре башни по углам, дом коменданта на пересечении линий между ними, государственный флаг на главной башне. Но некое чутье мне подсказывает, что только в нашем городе всего одна таверна, только у нас она именуется так официально — «Позолоченный Дом», и только Фавст Эдуард, ее хозяин с момента основания, мог выдумать повесить над входом точно такое же перечеркнутое золотой молнией синее полотно, как то, что развевается над всем городом, обозначая его принадлежность к Республике Селентина.

Мы вошли.

Фавст Эдуард еще спал. Он произвелся на свет в Аристоне, а у нас открыл дело, и хотя случилось это давным-давно, привычка жителя метрополии просыпаться на четыре часа позже любого златоградца оставалась с ним до сих пор. Нас встретил главный повар, он же — предполагаемый преемник Фавста Эдуарда в случае желания последнего уехать из Златограда. Желание Фавста Эдуарда уехать постоянно и непреходяще, однако год за годом, вот уже на протяжении многих лет, он откладывает его исполнение до следующего полнолуния.