Вынул осторожно человечку, весу в ней осталось совсем ничего, и по старым следам стал выбираться наверх. Вышел, нашел укромный уголок, запалил костер, повесил котелок, засыпал из своих запасов что надо и через час похлебка была готова. Маленько остыло и с ложки стал вливать всю эту бурду в человечку. Бурдой я называю его стряпню потому, что знаю как батя готовит. Утром эту процедуру он повторил, и со спасенной на руках пошкандыбал к границе Проклятых Земель.

Как они передвигались описывать не буду, но когда папа вышел с ней к башне, она уже говорила и даже пыталась сама идти. Батя решил на этом месте осесть основательно и пока человечка спала да ела, он не торопясь стал приводить все в порядок. Через неделю его подопечная отказалась от похлебки и послала батю на охоту. Зверья рядом было полно и скоренько он принес приличного кабанчика. Готовить человечка ему больше не доверяла и занималась этим сама. Батя ее стряпню хвалил, но говорил, что она съедала в пятеро больше его и на охоту приходилось ходить часто. Поправилась она быстро и скоро, как папа сказал, расцвела.

Прожила она с батей два месяца и как-то нечаянно они стали спать вместе, это предок мне так сказал. Человечка призналась ему, что она дракон, но бате уже все было по фигу, он полюбил и кем она была во второй ипостаси ему было безразлично. Извечный страх перед драконами тоже куда то пропал, ну не боялся он маму, хотя обычно гномы драконов боятся до ужаса, даже больше чем эльфы, правда никогда в последнем не признаются (это мне мама рассказывала). Спросил его однажды, как его угораздило влюбиться в дракона? Батя вздохнул и изрёк, человеки говорят, любовь зла полюбишь и козла (мама не слышала, быть бы папане без бороды) Когда расставались, он подарил ей артефакт.