Мама опять спустилась в подвал, побыла там часок и вышла довольная, как будто мешок камешков нашла там, батей незамеченных. Велела мне никуда не уходить и ждать до завтра, а сама начала накладывать какие-то заклятия на дверь и стены. Занималась этим весь день и часть ночи, утром нас с батей на улице построила и все объяснила: столбик притащила не простой, а на котором лежал артефакт. Магии в нем не меряно теперь, когда она пошаманила (говорю так по привычке, у орков научился) нашу башню никакое колдовство не возьмет, все будет отскакивать в того, кто это творит, да и простую осаду в ней долго пережить можно. Для этих заклятий она брала нашу кровь. Спрашиваю:

– А как же ты чары накладывала? – маманя посмотрела на меня как на неразумного и отвечает:

– Твоя и наша с батей кровь перемешались и теперь контролируют всю башню так же всё, что к ней относится, поэтому я и смогла наложить заклятие. Теперь только вы и я сможем свободно входить, остальные по приглашению, а теперь собирайся и пойдем.

Спрашивать куда и зачем было бесполезно, я взял топорик, нож, выкованный батей из прута клетки, в которой он маманю нашел и мы двинулись в проклятые земли. Шли мы сутки, а потом мама ночью перекинулась в дракона, велела мне садиться на спину и мы полетели. Утром уже были над какими-то горами, а немного погодя опустились у ее пещеры. Здесь я только родился и больше никогда не был, но почему-то сразу вспомнил что где находиться. Посмотрел на мамулю – та молчит, пожал плечами и пошел к ее закромам. Камешек объявился сразу, действительно с папин кулак, засверкал, запереливался и вдруг в моей башке раздался голос: «Ну, явился, наконец!». Сел я на кучу золота, сунул монетку в рот, жую, и думаю:

– Кто же так со мной поздоровался. Эта фиговина, что ли?

Опять в башке раздается:

– Чего молчим, язык откусил от страха?

Я разозлился, достал топорик, хотел постучать по камешку. Тут вообще ор такой раздался, аж зубы заныли: