Он ехал домой на такси, потому что теперь экономить было нечего. Дверной замок привычно запищал, щелкнул, открылся - но в последний раз. Дома было гулко и пусто - кровать осталась смятой, как и в тот момент, когда его брали утром.

Он собрал концентраты в мешочек, но в этот момент пропел свои пять нот сигнал у двери. На пороге стоял сосед с большим пакетом.

– Сколько? - спросил сосед коротко.

– Год.

Они замолчали, застыв в дверях на секунду. Рассчитывать на эмоции не приходилось - сосед умирал. Он умирал давно, и смерть его проступала через кожу пигментными пятнами - коричневым по желтому.

Сурганов так же молча пропустил соседа внутрь и повел в столовую.

– Выпьем? - сосед достал сферическую канистру. - Я принес. Это было пиво «Обаянь», очень дорогое и очень противное на вкус. Сурганов поставил котелок в электропечь и обрадовался тому, что последний раз он обедает дома не один.

– Я пришел тебя отговорить, - сказал сосед вдруг, и от неожиданности Сурганов замер. - Я пришел тебя отговорить, я знаю немного людей, перед смертью начинаешь их по-другому чувствовать. Острее, что ли. Я догадываюсь, что ты хочешь сделать. Ты хочешь бежать. Так вот, не надо. Туда дороги нет.

Сурганов с плохо скрываемым ужасом смотрел на своего соседа, а тот продолжал:

– Не надо на юг. Нет там спасения - я служил двадцать лет назад на границе. Недавно встретил тех, кто там остался дальше тянуть лямку. Так вот, там ничего не изменилось - все те же километры заградительной полосы, высокое напряжение на сетке. Умные мины, что реагируют на тебя, как сушка для рук. Нарушитель не успевает к ним подойти, а они за сто метров выстреливают в него управляемой реактивной дробью. Представляешь, что остается от человека?

Сурганов представлял это слабо, но на всякий случай кивнул.