Проходят аукционы, закрытые для посторонних и крайне ожесточенные. Цены неустойчивы. Мои главные конкуренты — не церковники, а японцы, а в последнее время — китайцы, в основном дети маоистских военачальников. Из-за них цены на аукционах становятся космическими. Я решил использовать другие методы. Развернул сеть агентов в Восточной Европе и России, где политическая нестабильность вынуждает православные монастыри и церкви продавать свое имущество по сниженным ценам. Содержимое большинства усыпальниц разобрано. Остался в основном хлам: черепа, пузырьки с грудным молоком Богородицы да ампутированные пальцы известных святых. Мои лучшие приобретения осуществляются под покровом ночи.

Египтянин ухмыльнулся. Его друг — старый пират.

— Воруешь святые мощи?

— Вовсе нет. Я приобретаю сирот, — с улыбкой признался Никос. — Практика древняя, как сами реликвии. Furta scara

И Никос стал описывать причудливый мир трупов, черепов, высушенных сердец. Этот мир чудес, как полагал египтянин, закончил существование еще в Средневековье. Впрочем, ему, выходцу из страны мумий и заспиртованных в склянках внутренностей, не было чуждо болезненное влечение людей ко всякого рода патологии. Теория Никоса, по которой воровство позволяет осуществить самое страстное желание, была, пожалуй, не лишена смысла. Ничего не стоящие мумии тысячелетиями мирно покоились в своих гробницах, и лишь в последние несколько столетий европейцы восстановили их значимость, вытаскивая на свет божий, чтобы выставить в музеях или покрошить на медицинские снадобья.

Никос открыл картотечный шкафчик в конце длинного ряда. На каждый артефакт было заведено отдельное досье. Никос вытянул несколько наугад. В нескольких папках содержались официальные церковные документы — свидетельства «аутентичности», которые подтверждали подлинность реликвии. Фиксировалась также дата ее вложения в медальон, полый крест или монстранцию. Иногда «сертификаты подлинности» отсутствовали. Египтянин предположил, что в этих папках хранится информация об украденных реликвиях. Каждый артефакт обладал собственной историей, и Никос вдобавок ко всему добросовестно документировал любой относящийся к нему слух или анекдот. В папки также были вложены отчеты международных лабораторий, очень напоминавшие истории болезни.