— А вы из каких будете, сэр? — поинтересовался инженер. — Верующий, который не верит, или атеист, которому все равно?

Окс увернулся, не желая отвечать:

— Спросите лучше моего студента. Он вообще утверждает, что Иисус — колбаса.

Черные брови инженера взметнулись к козырьку каски в поддельном изумлении. Он явно забавлялся.

Натан Ли обронил на арабском:

— Иногда язык мой — враг мой…

— Колбаса… Однако! Вот так образ.

— Человеческая кожа, — пояснил Окс, — битком набитая мифами и пророчествами.

Инженеру сравнение явно понравилось.

— И тем не менее вы оба решили посвятить себя «Году зеро»?

— Профессор периодически берет меня с собой, — сказал Натан Ли. — В фокусе моей докторской северная Сирия седьмого века. Я выясняю причины исчезновения римских семейств из так называемых мертвых городов

— Может, война? — спросил инженер.

— Нет ни следов насилия, ни слоев пепла.

Инженер показал на ландшафт за иллюминатором.

— Землетрясение?

— Виллы остались нетронутыми. Пастухи держат в них коз.

— Что ж тогда стряслось?

— Да может, сущий пустяк. Сбой в жизненном ритме. Неурожай. Ирригационный канал, например, разрушился, пришла слишком холодная зима или засушливое лето. Нашествие насекомых или появление крысы с блохами — разносчиками какого-нибудь экзотического гриппа. Цивилизации так хрупки.

Кто-то по ту сторону прохода крикнул: «Дамаск!», и все повернулись к иллюминаторам. Никакой разницы с Халебом

— Аллах иррахамхум, — провозгласил один из иракских медиков. — Да смилуется над ними Всевышний.