И дам им отроков в начальники, и дети будут господствовать над ними.

Король Алрой умирал. Все это время Целитель Ориэль пытался убедить себя в обратном, но шестнадцатилетний юноша, изнывающий под насквозь промокшей от пота тончайшей простыней, уже несколько дней как не приходил в сознание. Лишь на короткие мгновения лихорадка выпускала его из своего липкого плена.

В один из таких моментов, чуть раньше сегодня утром, Алрой пришел в себя достаточно, чтобы обрести ясность мысли, и попросил, чтобы его кровать перенесли на нижний этаж дворца, в комнату, выходившую в сад, где через окна проникало хотя бы немного свежего воздуха. Поднявшийся с заходом солнца ветерок принес тяжелый аромат роз, но от жары не было никакого спасения, даже поздно ночью. Лето в этом году пришло рано и выдалось необыкновенно знойным. Первые недели июня скорее напоминали август. Воздух был неподвижным, душным, тяжелым от влажности. Даже Ориэль, всегда одевавшийся подчеркнуто строго, был вынужден закатать рукава тонкой рубахи и расстегнуть ворот.

Молоденький паж поднес таз с прохладной водой, и Ориэль опустил в нее очередное полотенце, смочил его водой и сперва коснулся щеки своего пациента, а затем положил мокрую тряпку ему на лоб. Алрой Халдейн никогда не отличался крепким телосложением, но лихорадка словно спалила остатки плоти на его костях и сейчас он больше напоминал изваяние, которое уже готовили для его погребения в кафедральном соборе Ремута. Коротко подстриженные черные волосы прилипли к черепу, словно блестящая шапочка. Король застонал сквозь стиснутые зубы. Его била лихорадка, несмотря на удушающую жару летней ночи. Чуть раньше придворные лекари напоили его отваром маргариток, и даже Целитель со своими магическими способностями ничего не мог поделать против этих ужасающих приступов кашля, что разрывали легкие короля. Теперь он спал, но дыхание его оставалось хриплым и прерывистым. И Ориэль, и королевский лекарь сознавали, что жить юноше оставалось считанные часы.