Александр Прозоров

ГОД ПОЛНОЛУНИЙ

[фрагмент]

ЯНВАРЬ

Царапины начинались примерно на уровне глазка, чем ниже, тем их становилось все больше и больше, и внизу дверь напоминала густой, широкий веник. - Что это? - мрачно спросила Таня. - Это их собака, - осторожно ответил Олег, - по кличке Охлос. - И ты хочешь, чтобы мы взяли домой этакую тварь? - Да она маленькая совсем. Чуть выше колен. Милый такой пуделек. - Тогда откуда эти пробоины? - Таня задумчиво ковырнула ногтем свежую белую ссадину рядом со стеклянным кругляшком. - Ну, наверное домой собачке хотелось, - пожал Олег плечами, - она подпрыгивала... радовалась, так сказать. - А если она и нашим дверям радоваться начнет? - Да никто нас Охлоску брать не заставляет, - примирительно напомнил Олег. - Не хочешь - не возьмем. К тому же она не так уж и любит скакать. Миша обувь на вешалку ставит, чтобы псина не грызла. И ничего, не достает. - Куда он ставит обувь?.. - зловеще переспросила Таня. Олег понял, что сболтнул лишнее, но сказанного не воротишь: по таниному лицу стало ясно, что супруга приняла окончательное и бесповоротное решение - можно спокойно разворачиваться и уходить: все равно никакие аргументы на нее уже не подействуют. Однако палец успел вдавить кнопку звонка, уже лязгал замок, открывалась дверь, и через образовавшуюся щель вырывался истошный вопль: - Жрать хочу! Жрать давайте! Голодом зам-морили! - А это кто? - шепотом спросила мужа Таня. - Это попугай, - ответил вместо Олега Михаил. - Врет, паразит, только что миску овса стрескал. Михаил Немровский вымахал почти на две головы выше Таниного мужа, но получился раза в полтора тощее. Плечей у него, казалось, не было вообще, и рубашка не соскальзывала до пояса только из-за туго застегнутого воротничка, а брюки не падали лишь благодаря затянутому ремню. В качестве компенсации, Миша обладал великолепными пышными кудрями и в довершение был блондином.