Роллт отвлекся, чтобы умерить на пульте мерцание одного из тысячи огоньков.

- В эту минуту, - снова обернулся ко мне, - на столе у президента Ассоциации биологических исследований план работы на предстоящий год. План не будет подписан.

- Вы...

- Мы его не убьем. Он умрет сам. Умрут все, кому суждено умереть в тысяча девятьсот девяносто шестом году.

Я промолчал.

- Вице, - продолжал Роллт, - который сменит президента, план не подпишет. Биологической катастрофы не будет.

Я, кажется, начал кое-что понимать.

- Этим мы спасаем не только вас, - закончил Роллт, - но и себя.

- А время? Год?

- Время сгорает в звездах. Об этом знают ваши ученые. Какой-то отрезок мы сожжем сами.

Сжечь время?.. Я беспомощно оглядываюсь по сторонам. Или это мне снится?.. Однако Роллт, живой, решительный сидит рядом, в иллюминаторах рвется пламя. Роллт сжигает время... "А на Земле? - думаю я. - Что творится в эти часы внизу?" Невольно упираюсь глазами в пол. Роллт не замечает моего смятения. Как он спросил: "Вы ничего не поняли?" ...Холодок ходит у меня по спине. Боже мой, уничтожить год!..

За бортом корабля клокочет вулкан: сгорает время. Не могу удержаться от восклицания:

- И это делаете вы двое?..

- Есть решение, - с неохотой говорит Роллт. - Необходимое...

- Значит, вы знаете наши дела?

- В общем... - так же неохотно говорит Роллт. - Частная жизнь для исследований запрещена.

Этой фразой он, кажется, кладет границу нашему разговору. "Извините...." - говорю я про себя - мне неудержимо хочется спрашивать. Однако Роллт вскидывает бороду, упрямо смотрит на пульт, игнорируя мое любопытство и нетерпение. Впрочем, какое я имею право вторгаться в планы и в помощь, которую нам оказывают потомки?.. Я еще раз оглядываю кабину, пульт. Необычайное совершенство линий, мягкие краски стен, потолка действуют умиротворяюще.