– Еще чего! – Леся резво отскочила назад.

– Вы так орали, что не только живую, мертвую поднимешь, – заметила я, пятясь следом за Лесей. Наташка глухо взвыла…

Из квартиры Петуховых мы вышли значительно быстрее, чем вошли. И никто из нас не мог решиться закрыть дверь. С большим трудом возложили эту обязанность на Лесю и то благодаря дополнительному аргументу. В ходе дискуссии дверь соседней квартиры опять открылась и Лесина врагиня вышла на лестничную клетку с мусорным пакетом. Лазерный луч ну очень любопытного взгляда в сторону нашей компании моментально обострил Лесину бдительность, и она автоматически закрыла дверь. Соседка многозначительно фыркнула и выразила себе самой надежду, что до момента возвращения Петуховых «эта» не вынесет из их квартиры все самое ценное.

– Спасибо за беспокойство, – нервно поблагодарила соседку Наташка, – но мы вышли сами. По собственному желанию.

Наша ценность казалась ей приоритетной и неоспоримой.

Напутственные слова соседки, означавшие направление, в котором нам, горлопанкам, следует идти дальше, мы не расслышали, она быстро шмыгнула к мусоропроводу, а мы не менее быстро шмыгнули в квартиру Леси.

– Задача невыполнима, – мрачно объявила я, комментируя безуспешные попытки Ковалевой Олеси Андреевны прозвониться сначала Дарье, а затем какому-то Мише. Фамилию, имя и отчество девушки я определила по бейджику, валявшемуся на трюмо рядом с открытой шкатулкой, полной бижутерии. У Олеси Андреевны была романтичная профессия парикмахера-визажиста, а, следовательно, и возможность из любой обезьяны сделать человека. Или наоборот. Все зависит от желания клиента.

– Он, что, мент? – живо поинтересовалась у девушки Наташка. Леся отрицательно мотнула головой. – Врач «скорой»? Следователь? – не отставала Наташка.

– Да нет! Хуже. Он мой второй… Друг, одним словом. С минуты на минуту должен вернуться с работы. Недавно звонил. Перед вашим приходом. Боже мой, как давно это было!