Дипольд застонал. Ох уж эта проклятая, ставшая притчей во языцех осторожность отца! Да, благодаря ей Карл Остландский не проиграл еще ни одной битвы. Ну, а много ли он их выиграл? Настоящих кровавых сражений? Нет — совсем немного. Раз, два… ну три… ну четыре… Да и те все — незначительные приграничные стычки. Большая же часть успехов отца — результат умелой политики и прочей сопутствующей ей грязи. Лукавая дипломатия и хитрые интриги, мастерское разжигание раздоров во вражеских станах и тайные убийства соперников (этим отец тоже не гнушался — благо, в его распоряжении всегда были верные гвардейцы, посвященные в рыцари, но имевшие весьма отдаленные представления о рыцарской чести), подлые подкупы и выгодные временные союзы, экономические реформы, укрепляющие положение Остланда, и, конечно же, торговля, торговля, торговля… — вот чем добивался своего его сиятельство герцог Вассершлосский, курфюрст Остландский.

Воевать осторожнейший из курфюрстов не любил. Скрежету боевой стали Карл всегда предпочитал чарующий звон монет, а при необходимости умел ловко использовать обман и — терпеливо — время. Если нужно — много времени, а если очень нужно — очень много… «Для достижения великой цели хороши любые средства», — любил говаривать Дипольду родитель. Да, возможно, где-то в чем-то так и нужно. Но — не сейчас. Но — не теперь. Победа над Верхней Маркой — та самая благая цель, единственным верным средством в достижении которой может стать только война. Решительная. Стремительная. Жестокая. Беспощадная. Развязанная без задержки и постыдного промедления. Дипольд Славный был убежден в этом твердо.

— Сколько мы еще должны ждать, отец? — процедил сквозь зубы пфальцграф.