— Что ж, я надеюсь, ты сможешь убедить меня в несостоятельности первого впечатления, производимого этим… — Альфред пренебрежительно мотнул головой, указывая на длинный бронзовый ствол. — Причем убедить с первого же выстрела. Иначе сам будешь привязан к жерлу своего орудия. И я лично поднесу пальник к затравочному отверстию. Второй раз твоя пушка выстрелит тобой. Ты все понял, Лебиус?

— Да-да, конечно, ваша светлость! — часто закивал островерхий капюшон. — Не сомневайтесь, все будет исполнено в лучшем виде…

— Как ты назвал свое новое детище? — Альфред Оберландский как никто другой умел неожиданно менять тему разговора. — Это ведь не бомбарда. И не бомбарделла тоже. И не ручница-хандканнон. И не мортира. Как же нам ее именовать?

— Шланге, ваша светлость, — ответил Лебиус. — Змея.

— Змея?! — Альфред покосился на штандарт, вывешенный над замковыми воротами. Ветер колыхал тяжелую ткань с фамильным гербом маркграфа. В синих складках оберландского знамени лениво извивалась вышитая серебром змея. — Очень интересно… Твоя пушка плюется ядом?

— Может и ядом? — склонился магиерский куколь. — Если стрелять соответствующими снарядами. Но, вообще-то, причина такого названия в другом. В длине ствола.

— А что, она настолько важна — длина ствола? — скривил губы Альфред. — ТАКАЯ длина?

— Длинный ствол придает снаряду больший разгон.

— Да? — с сомнением произнес маркграф. — В самом деле?

— Ваша светлость, — Лебиус приложил руки к груди, — орудие готово к испытанию, и, как только вы пожелаете…

— Погоди, колдун, не торопись, — поморщившись, оборвал его маркграф. — Покажи сначала, чем ты, собственно, собираешься стрелять? Вот этими «орешками», надо полагать?