— Не только, ваша светлость. Еще — за счет очищенной и специально обработанной орудийной бронзы, — принялся перечислять Лебиус. — За счет литого и ровно высверленного, а не выкованного абы как ствола. За счет спиральной нарезки на внутренних стенках, раскручивающей ядро и принуждающей его в полете буквально ввинчиваться в воздух. За счет усиленного заряда и особого гранулированного пороха. За счет лафетного ложа, позволяющего гасить отдачу, быстро поворачивать орудие в любую сторону и придавать ему нужный угол наклона. Здесь ведь все рассчитано до малейших долей дюймов и градусов…

— Ага, и никакой магии? — усмехнулся маркграф. — И никаких алхимических фокусов?

Лебиус замялся:

— Разумеется, мною были использованы некоторые магические формулы и алхимические добавки для увеличения силы пороховых газов и укрепления ствола. Кроме того, «змея» обладает некоторыми м-м-м… нехарактерными для обычных бомбард свойствами, препятствующими образованию нагара. По большому счету, ее даже не нужно чистить. Все, что должно сгореть? сгорает в момент выстрела дотла, без остатка. Остальное — выбрасывается из ствола вовне. Но все же магическое и алхимическое вмешательство сведено мною к минимуму…

— Почему?

Прагсбуржец вздохнул:

— Видите ли, ваша светлость, огненный бой — та сфера, в которой излишнее рвение и злоупотребление тайными знаниями может навредить. Все-таки из пушек будут стрелять не опытные магиеры и алхимики, а простые солдаты.

— Верно, — согласился Альфред. — Итак, ты утверждаешь, что твое литое чугунное ядро полетит вдвое-втрое дальше, чем обычное каменное?

— А легкие снаряды поразят цель на еще большем расстоянии, — заверил Лебиус. Магиер нежно, будто женские округлости, погладил ядра, помеченные краской и фитилями: — Я говорю об этих вот гранатусах, ваша светлость. Их изготовить сложнее, зато в бою они будут гораздо эффективнее.