В дверях телеграфа Стив внезапно замер.

За стойкой сидела девушка в коричневом фланелевом платье - та, которую он дважды едва не задавил накануне вечером. Та самая "девушка Вэлленс", что отказалась увеличить зачитанный судье список прегрешений Стива Фрифолла. А перед ней, облокотившись о стойку с видом старого приятеля, стоял один из тех двоих, кого он полчаса назад видел в окне, - стройный щеголь в сером, наградивший толстяка пощечиной и угрожавший ему пистолетом.

Девушка подняла голову и, узнав Стива, напряженно выпрямилась. Сняв шляпу, Стив улыбнулся и подошел к стойке.

- Я очень сожалею о том, что произошло вчера, - сказал он. - Я так по-дурацки...

- Вы желаете послать телеграмму? - холодно осведомилась девушка.

- Да. Еще я хотел бы...

- Бланки и карандаши на столе возле окна, - бросила она и повернулась к Стиву спиной.

Стив почувствовал, что краснеет, но поскольку он был из тех, кто улыбается, потерпев неудачу, то улыбнулся и тут же ощутил на себе взгляд темных глаз мужчины в сером.

- Неплохо вы вчера повеселились, - заметил тот, растянув в улыбке губы под черными усиками.

- Неплохо, - согласился Стив и направился к столу с бланками. Взяв один, он написал:

Генри Харрису, отель "Харрис", Уайттафтс. Добрался в целости, но сижу на мели. Вышли двести долларов. Вернусь в субботу. Фрифолл.

Кончив писать, он не вернулся к стойке сразу, а посидел немного, держа листок с телеграммой и разглядывая мужчину и девушку, вновь увлеченных разговором. Более всего его заинтересовала девушка.

Она была невысока - не более пяти футов ростом, если не меньше, - и обладала той странной округлой стройностью, что создает обманчивое впечатление хрупкости. Белизна кожи овального лица пока еще сопротивлялась ветрам Иззарда, нос самую малость не дотягивал, чтобы считаться курносым, фиолетово-черные глаза - театрально большими, а темно-каштановые волосы слишком пышными по сравнению с головкой, которую они увенчивали; но ни у кого не повернулся бы язык назвать ее менее прекрасной, чем любую из красавиц с полотен Монтичелли.