— Дак это для вас пустяк. Два таких бравых мужика, да с оружием каким диковинным. А мы — че? А ни че. Подходим к башне, стучимся, а оттуда голоса жуткие. Мы че?..

— Ладно, — прервал я болтологию хозяина, — где этот колдун?

— Да в башне! Али не видите? — хозяин указал пальцем в сторону. Я оглянулся и увидел холм, над которым вздымалось, грозя небу, высокое черное сооружение.

* * *

— А может ну их на хрен? — говорил Леон, пока мы добирались до башни колдуна, — заночевали бы в лесу, не впервой.

— Нельзя, — ответил я, — видишь, у людей горе. Дети все-таки.

— Не в том дело. Неужели ты не боишься с колдуном связываться?

— Против лома нет приема. Думаешь, что? Он нас в тараканов превратит? Ну, допустим, меня превратит. А ты, поди успеешь в него стрельнуть.

— Я слышал, колдуны неадекватны. Чтоб одного колдуна взять, СМК целую группу захвата присылает. С автоматами, оберегами, собаками.

— Это наши, вандербуржские, колдуны. Им от городского образа жизни башню сносит. Плюс использование магии без специальной подготовки. Примерно, то же, что лезть в трансформаторную будку… ну, например, этому деду, не знающему «липестричества». А колдун лесной или горный — это просто маг-самоучка. Без диплома, зато с талантом или переданными по наследству умениями. Уединенный образ жизни способствует, знаешь ли. А в Вандербурге это невозможно. Миллионы людей на пятачке земли топчутся, какое уж тут уединение.

— Грубая схема, Гус. Вот ты, ведешь, как сказал, «уединенный образ жизни». Стал колдуном? Нет.

— А это еще бабушка надвое сказала, — усмехнулся я, вспомнив, как дерево, мне во благо, вышибло варвара из седла, — если бы изучал эти премудрости… но охотиться мне интереснее.

Вблизи башня выглядела не менее зловеще, чем издали. Огромный столб, темный камень, мох на стенах, ни малейшего окошка и ни намека на дверь. Как же заходить?