Зелье новое, и о побочных эффектах колдун и помощница, в лучшем случае, догадывались. Дети умерли, отравившись избыточным количеством Напитка Жизни. А на деревне, башне и ее хозяевах с тех пор, сто лет лежит проклятье. Повторение того рокового дня, покуда не придет Судья и не установит, кто виноват.

— Именно так, — отвечал светящийся «нечеловек», — каково же будет ваше решение?

Я еще раз посмотрел на всех троих. На светящегося «нечеловека», не выражавшего никаких чувств. На колдуна, в нетерпении переступавшего с ноги на ногу. На рыдающую Миру. И решение само пришло. Не в голову — в сердце.

— Виновен колдун, — коротко изрек я.

— То есть как это? — встрепенулся хозяин башни, явно не ожидавший подобного поворота событий. А сам говорил, что «готов».

— Погоди, — произнес светящийся «нечеловек» и обратился ко мне, — на чем основано ваше утверждение, Судья?

— А вы посмотрите, — я указал на подсудимых, — ТАКИЕ как вы это вряд ли поймут, но все же, постарайтесь. Посмотрите на них. На Миру посмотрите. Если тот день повторяется в точности, то она до сих пор под впечатлением. Не ожидала такого исхода, потому и в шоке. Даже о побочном действии не знала.

А теперь посмотрите на колдуна. Спокоен как слон. Или как служащий похоронного бюро. Он, по крайней мере, подозревал, что Напиток Жизни опасен в избытке. Но сколько это, «в избытке», ему было неизвестно. А без этого знания нельзя. Ибо никто не будет использовать это зелье, и, соответственно, покупать. Кому оно нужно, если не знаешь, что от него ждать? Минное поле какое-то! Вот колдун и решил установить предельную дозу опытным путем. Потому, и детишек пригласил. Это ведь ОН детишек пригласил, не Мира. И, разумеется, с самыми благими намерениями.