Так и мы с Леоном. Полностью осознав случившиеся, я едва сдержал поток брани, что рванулся с моего языка со скоростью сверхзвукового истребителя. Да, первый час мы пытались друг перед другом изображать крутизну яиц, сваренных вкрутую, держаться прямо, идти не спотыкаясь. Так, ведь, природу не обманешь, и со стороны, мы наверное выглядели пьяными. Если бы было, КОМУ смотреть. А так — только деревья, лента шоссе, да пение птиц.

В таком вот состоянии прошли мы около километра, покуда не кончился шоссейный отрезок пути. В объятьях же первозданной природы, наши силы вообще убыли до нуля. Поэтому, выбрав поляну поудобнее, мы, не сговариваясь, остановились на привал. Небольшой перекус еще больше нас разморил, вынудив уснуть прямо на мягкой траве. Она в тот момент показалась лично мне удобнее самой роскошной кровати.

* * *

Бочка меда в виде отдыха, была испорчена ложкой, а возможно, и половником дегтя. Ибо мне приснился Лесной Хозяин. Словно, я один стою посреди леса, а он рядом, на пеньке сидит. Все тот же, что с нашей первой встречи. Вот только в этот раз он не бормотал нечленораздельно, а говорил. На нормальном человеческом языке.

— Ну, здравствуй, Густав Ван Фаррен, — произнес он с какой-то доброй усмешкой в голосе. Прямо как папа мой покойный.

— И вы здравствуйте, — ответил я, не став придираться насчет пропущенной «двойки», — уж, не обессудьте, что мы лес ваш беспокоим.

— А я и не обижаюсь. Такие, как ты мне не мешают. Ведь что человек, что зверь — все смертны. Сам понимаешь.

— Конечно, — обрадовался я, понимая, что хотя бы во сне нашел общий язык с Хозяином. Мне ли НЕ ПОНИМАТЬ?

— Да только не за этим мы сошлись, — вот тут я насторожился, — помнишь, наверное, нашу первую встречу?

Я кивнул. Чтоб ТАКОЕ — и забыть?

— Я тогда не тронул тебя… а стоило бы.

— Вы же сами сказали, что такие как я…

— Дак то охота, Густав. А то, что ты дом свой влепил на моих владениях? А рядом — мусор, следы твоей, так сказать, жизнедеятельности. Или не знаешь, что одна непотушенная сигарета…