А навестить он намеревался известную художницу Веру Найт. Фамилия у нее была не настоящая, а творческий псевдоним, но для расследования это было несущественно.

Жила художница весьма уединенно, почти не покидая поместья. Насколько знал Игорь из газет и телепередач, а также Ксюшиных сплетен, ее нередко приглашали посетить собственные и чужие выставки, разные светские мероприятия. Но она очень часто отказывалась, а в последние полгода, кажется, и вовсе никуда не выезжала.

Дом ее почти скрывался под растительностью, настолько густо был оплетен всевозможными вьюнами, лианами и прочими ползучими травами. Да и участок вокруг него также зарос крапивой и другими сорняками до жуткой непроходимости. Словом, Игорь добрался до крыльца практически сырым, хоть выжимай.

На звонок открыла горничная госпожи Найт, пухлая хохотушка. Таранцев не помнил ее имени, хотя Ксюша не раз упоминала его – что-то сложное и многозначное вроде Терпсихоры.

– Могу я поговорить с хозяйкой? – спросил он.

– Да на вас сухой нитки нет, сударь! – осуждающе заметила горничная и тут же провела гостя к электрокамину.

Тот работал с приличной мощностью, и одежда на следователе практически сразу пошла паром. Он с любопытством осмотрелся, пока подруга ходила за хозяйкой. В общем, от дома такой эстетки, как Вера Найт, можно было ожидать чего-то более насыщенного. А так, похоже, все художественные устремления творческой натуры реализовались в ее публичных работах. На стенах висело всего несколько невзрачных репродукций в бледных тонах, а мебель вообще была предельно утилитарной.

Хорошо хоть удобной, а то Игорь уже находился сегодня по поселку и чувствовал потребность отдохнуть. Кожу рук и лица обжигало теплом камина, и он развернулся к нему боком, усевшись на краешек кресла.