– Я.

– Вы насмехаетесь надо мной, – печально проговорил шериф.

– Ничуть. Это самый крупный экземпляр, который мне удалось получить, и то лишь потому, что я сразу поместила яйцеклетку в подходящие условия. Не просто подходящие, а идеальные. Не правда ли, чудо? Все остальные не стоят внимания, под микроскопом только и разглядишь.

Таранцев был предельно смущен и озадачен. Конечно, Ева Макова могла ставить тут любые опыты, не угрожающие ничьей жизни, однако их этическая сторона выглядела уж слишком сомнительно. Пусть даже ей и удалось каким-то химическим способом вдохнуть жизнь в ту влагу, что изливается из фаллоса друга при эякуляции… Зачем ей это понадобилось? Мало, что ли, обычных человеческих мужчин? Есть же банки спермы, в конце концов! Заводи ребенка, если надо, и не изощряйся, воображая себя богиней, способной зачать от кибернетического «существа».

– Друзья не предназначены для воспроизводства людей, – произнес шериф.

– Кто это сказал? Представьте, насколько лучше жилось бы людям, если бы они обладали такими же памятью и силой, умениями, здоровьем наконец, как и друзья?

– Я не расположен вести философские дискуссии. А вам не кажется, что эти опыты противозаконны, сударыня?

– Чушь. Даже не думайте об этом, Игорь, здесь все чисто, у меня есть лицензия.

– И в чем смысл ваших странных опытов? Какое они имеют отношение к пропавшей голове Антона-9?

Макова загадочно улыбнулась и потрепала гостя по плечу.

– Кто знает, кто знает… Может, и самое прямое отношение. Но я, в конце концов, не шериф и выводы делать не стану.

– Больше вам нечего добавить?

Но Ева уже потеряла, очевидно, интерес к разговору и явно ждала, когда Таранцев покинет комнату. На резком лице Маковой появилось нетерпеливое выражение, как будто она увлеклась собственными опытами и только ждала момента, чтобы возобновить их.

Можно было бы сделать перерыв на обед, но Игорь решил сегодня навестить еще одного подозреваемого. Тем более шериф находился буквально в нескольких десятках метров от нужного дома. Миновав напрямик сырую от непрекращающегося дождя лесную полосу, он пожалел, что не воспользовался доступными гравийными дорожками. Как бы не простудиться!