Вилла Северной Короны — скучнейшее место из всех, мне известных. У нас редко бывают гости, а последний Прием проводился шесть лет назад, когда я был еще слишком молод, чтобы оценить его сполна. Здесь царят строгие законы дисциплины и порядка, которые мне ужасно надоели, но с коими я вынужден мириться. Здесь практически нет мальчишек моего возраста; а те, что есть, признаны недостойными моего общества. Здесь за мной по пятам следует гувернер, контролирующий каждый мой шаг, будто мне девять лет, а не девятнадцать.

Впрочем, это место тихо и спокойно — иногда даже слишком, — а самое интересное, что может случиться со мной, это лишение десерта или испорченная за трапезой рубашка. Эти трапезы, пожалуй, ужаснейшее, что поджидает на нашей вилле любого гостя или, упаси Создатель, потомка рода Фииншир. Но все плохое имеет тенденцию подходить к концу; что еще меня радует, трапеза — единственное за исключением Совета мероприятие, на котором наша семья собирается вместе.

Кстати, о семье. Итак, пока я не надоел тебе, читатель, настолько, что ты забросил мой скромный труд, позволь тебе представить всех обитателей нашей виллы, а также тех, кто не присутствует на наших скромных семейных обедах, но по-прежнему принадлежит к нашей фамилии.

Старший в роду из ныне живущих — мой дед, Марк Фииншир Первый, старик почтенного двухсотлетнего возраста, по-прежнему принимающий участие в управлении компанией, и нередко дающий дельные советы. Он практически слеп на оба глаза, и морщинистые узловатые пальцы плохо его слушаются; впрочем, с годами он утратил хватку, но не ясный ум. Марк, по убеждению многих — старый интриган; никогда не знаешь наверняка, что у него на уме.