— Вы... вы... — бессвязно запиналась она.

— Хочешь делать людям гадости, умей терпеть гадости от плохих людей, — сказал я и дважды хлестнул ее по лицу, слева и справа.

На мгновение она не могла в это поверить. Она уставилась на меня с открытым ртом и набросилась, размахивая руками. Я сильно оттолкнул ее.

— Я... я... — захлебывалась она.

— Наверное, вас никогда не бил мужчина, голубка, — посочувствовал я. — Вы хотели сказать, что мы увидимся завтра?

— Я убью вас за это! — злобно крикнула она.

— Если вы бьете людей для развлечения — о'кей, — сказал я. — Но вам следовало предупредить меня. Я захватил бы свой кастет, и мы могли бы неплохо позабавиться.

Она вышла, громко хлопнув дверью.

Это случилось десятью минутами позже, как будто смотришь повторный показ по телевидению. Дверь распахнулась без стука. Единственной разницей было то, что на этот раз вошли двое. Одни из них был Конфуций, а второй, — может быть, его телохранитель.

Конфуций аккуратно прикрыл дверь и с улыбкой посмотрел на меня.

— Забыли что-нибудь искромсать? — спросил я его.

— Вы просто ничего не хотите понимать, Бойд, — сказал он, — и я должен вас проучить, чтобы до вас дошло.

Я посмотрел на второго.

— Вы забираете его обратно в Белвью или просто обучаетесь на дому ремеслу членовредительства?

Этот человек был миниатюрной горой. Коротышка, но потянул бы фунтов на триста пятьдесят. Его прямые серые волосы были причесаны на прямой пробор и приглажены щеткой через скальп. Он выглядел как ответ на вопрос: что стало с Гитлером, когда он сбрил усы и растолстел.

Он вынул сигару из верхнего кармана и уважительно понюхал ее, откусил конец и аккуратно выплюнул его мне под ноги. Глаза у него были холодные и голубые, а рот обладал всей чувствительностью бульдозера. Кончив раскуривать сигару, он выдохнул облако дыма в мою сторону.