Она лишь досадливо отмахнулась от моего замечания.

— А разве в общине Оннес нет новейших приборов, определяющих принадлежность людей к той или иной ментально-языковой группе? Ведь ты наверняка ознакомился с запросами, посылаемыми ими через центральный банк, и просматривал их документацию. Так есть или нет?

— Да, кажется, у них есть что-то в этом роде.

— А если у них это есть и если мы заключим соглашение между тремя общинами, то не пройдет и пары недель, как я смогу прочитать содержимое этих «голов. Смогу рассказать тебе, что хранит их память и о чем они думают, не повредив при этом ни единого замороженного нейрона. Мы сделаем это раньше всех на Земле и где бы то ни было еще.

Я посмотрел на нее пренебрежительно:

— Все это прах.

— Ты лучше сам отряхнись от праха. Я говорю вполне серьезно. Головы вот-вот доставят сюда. Я подписала контракт, по которому сандовалы возьмут их на сохранение.

— Ты подписала контракт от имени общины?

— Мне разрешается подписывать контракты.

— Кто тебе это сказал? Боже мой, Ро, ты ведь даже ни с кем не посоветовалась…

— Мы произведем настоящий антропологический переворот в лунной истории. Четыреста десять земных голов…

— Мертвое мясо, — перебил я.

— Хранившееся в холоде, по всем правилам. Если и подпорченное, то в очень незначительной степени.

— Никому не нужны мертвые препараты, Ро…

— Я собираюсь вызвать еще четырех антропологов: трех — с Марса и одного — с малой планеты.

— Вызвать?

— Да, я это сделаю.

— Ты не обладаешь такой властью, — возразил я.

— Ты ошибаешься. Согласно хартии о сохранении семьи у меня есть такая власть. Просмотри ее еще раз. „Все члены семьи и законные наследники… и так далее… вольны производить разумно обоснованные затраты, имеющие целью сохранение сандовальского исторического наследия, а также сохранения репутации и благосостояния всех установленных наследников“.