- Да, - несколько удивленный, просто ответил Алекс. - Мой покойный отец был там в долгосрочной дипломатической командировке. Тогда как раз готовился проект создания Мирового сообщества. Он работал с китайским правительством. Мне было семь лет, когда я в первый раз попал в Пекин.

- И вы вернулись сюда уже юношей?

- Точно. - Алекс посмотрел на Пита. - А это имеет значение?

Пит не ответил на вопрос.

- Кэт говорила, что вы все годы своего пребывания там посвятили буддизму... А ведь это немало: что-то около десяти лет...

Алекс разочарованно смерил Пита взглядом. А-а, понятно, еще один неофит буддизма, а скорее всего религиозный коммерсант. Собирается организовать секту и по возможности стричь с паствы денежки. Таких мы. видели еще в Китае. Пачками. Как раз тогда там были нелегкие времена, как сейчас во всем мире. Такие периоды для сектантов - страдная пора: люди, лишившись в кризис привычных точек опоры, ищут их в мистике и религии. Надо же, удивился Алекс, вот так фрукт. А первое впечатление производит хорошее... Он подумал, как бы отвязаться поделикатнее, и решил ответить откровенно:

- Знаете, Пит, я до сих пор преклоняюсь перед учением Будды и действительно отдал ему немало времени... - Он запнулся. - Хотя это не очень верно время-то я отдавал не столько ему, сколько кунг-фу. Пацан был, это понятно, хотелось научиться драться, а существует мнение, что китайское кунг-фу - такая штука, что ее без веры в Учение не освоишь... Ну, а в детские годы легко обрести веру. Тем более если чего-то очень хочешь в ответ. Но все это в прошлом. Как только я вернулся сюда - все ушло. Я был молод, мне захотелось этой, нашей жизни, цивилизованной, полной - не Пустоты, не Абсолюта. - Он пожал плеча

ми. - Не знаю, может быть, я не прав. Но, - он улыбнулся внимательно слушавшему Питу, - в одну реку невозможно войти дважды, я ни о чем не жалею. Единственное, что во мне осталось из того, китайского периода, - привычка к неглубоким медитациям. Знаете ли, очень хорошо восстанавливает силы.