Его сын Джон нахмурился, рассеянно тыкая вилкой в скатерть.

- А что ты думаешь обо всем этом, Джон?

Юноша вспыхнул. Он всегда терялся в присутствии отца.

- Вы правы, сэр, - медленно проговорил он, - они придут к вам наниматься, но никакой радости это им не доставит. Они будут думать: "С чего это мы должны благодарить его за то, что он не дает нам умереть с голода?". Это какой-то вывих в сознании, однако он обязательно у них появится. Вы, наверное, и сами это понимаете, и догадываетесь, что они обязательно будут совать вам палки в колеса и стараться что-нибудь напортить, несмотря на то, что вы даете им возможность заработать на хлеб.

- Мне кажется, ты им сочувствуешь?

- Нет, сэр, - запинаясь, сказал Джон. - Просто, вы понимаете, на нас до сих пор смотрят, как на чужаков, нежелательных пришельцев. Этого никто не может отрицать.

- Мне просто смешно тебя слушать, - раздраженно сказал отец. - Мы принадлежим этой стране так же, как и все прочие. Ведь здесь жил твой прадед, а еще до этого - его брат. Бродрики живут в этих местах с шестнадцатого века.

- А почему же тогда застрелили моего прадеда? - спросил Джон.

- Ты прекрасно знаешь, что его убили, поскольку он считал, что исполняет свой долг перед Богом и королем, настаивая на соблюдении закона. Контрабанда есть нарушение закона, и он хотел положить этому конец.

- Нет, сэр, - возразил Джон. - Это был только предлог. Донованы убили моего прадеда, потому что эта земля, прежде чем он ею завладел, принадлежала им, потому что вожди клана Донован владели Клонмиэром, Дунхейвеном и островом Дун еще в те времена, когда Бродрики служили переписчиками в конторе в Слейне, где снимали копии с документов, и Донованы не могли этого забыть. Они и сейчас помнят. Вот почему Морти Донован разрешает свои арендаторам красть вашу скотину, и вот почему корнуольские рабочие не останутся здесь дольше, чем на один сезон.